Неточные совпадения
Сережа, и прежде робкий в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович стал его звать молодым человеком и как ему зашла в голову загадка о том, друг или враг Вронский, чуждался отца. Он, как бы прося защиты,
оглянулся на
мать. С одною
матерью ему было хорошо. Алексей Александрович между тем, заговорив с гувернанткой, держал сына за плечо, и Сереже было так мучительно неловко, что Анна видела, что он собирается плакать.
Мать Клима
оглянулась на шум и строго крикнула...
Отворив дверь из коридора, мать-Шустова ввела Нехлюдова в маленькую комнатку, где перед столом на диванчике сидела невысокая полная девушка в полосатой ситцевой кофточке и с вьющимися белокурыми волосами, окаймлявшими ее круглое и очень бледное, похожее на
мать, лицо. Против нее сидел, согнувшись вдвое на кресле, в русской, с вышитым воротом рубашке молодой человек с черными усиками и бородкой. Они оба, очевидно, были так увлечены разговором, что
оглянулись только тогда, когда Нехлюдов уже вошел в дверь.
С таким же немым, окаменелым ужасом, как бабушка, как новгородская Марфа, как те царицы и княгини — уходит она прочь, глядя неподвижно на небо, и, не
оглянувшись на столп огня и дыма, идет сильными шагами, неся выхваченного из пламени ребенка, ведя дряхлую
мать и взглядом и ногой толкая вперед малодушного мужа, когда он, упав, грызя землю, смотрит назад и проклинает пламя…
— Нет, нет, — говорил он, наслаждаясь этой сценой, — как можно губить
мать семейства!.. Ведь у вас есть дети — а где ваши дети? — спросил он,
оглядываясь вокруг. — Что вы мне не покажете их?
— Саввушка, где ты, родной? — крикнула
мать,
оглядываясь.
Пошли к берегу… Тропинки, проложенные по роще в разных направлениях, не ширóки — пришлось идти попарно. Впереди пошел Марко Данилыч с Аркадией, за ними
мать Никанора с Марьюшкой, потом Прасковья Патаповна с Дуней, сзади всех Василий Борисыч с Фленушкой. Быстро
оглянувшись, схватила она его за руку и шепнула...
Оглянулся Василий Борисыч — купец, что неласково обошелся с ним на берегу, стоит теперь за
матерью Аркадией, а дочь его середи белиц между Фленушкой и Парашей. Значит, знакомы.
Петр Степаныч стрелой подбежал к Параше и обхватил ее поперек. Удальцы схватили брошенные на лужайке платки, мигом окутали в них невесту, схватили ее на руки и помчались в перелесок.
Оглянуться не успели
матери с белицами, как сгибла, пропала Параша, отецкая дочь…
Когда на луговине перед Кижицами встретились крестные ходы, сделалась такая теснота, такая толкотня и давка, что Маша не успела
оглянуться, как ее оттеснили от
матери и чуть не сбили с ног.
— Не узнает?.. Как же?.. Разве такие дела остаются в тайне? — сказал Семен Петрович. — Рано ли, поздно ли — беспременно в огласку войдет… Несть тайны, яже не открыется!.. Узнал же вот я, по времени также и другие узнают.
Оглянуться не успеешь, как ваше дело до Патапа дойдет. Только доброе молчится, а худое лукавый молвой по народу несет… А нешто сама Прасковья станет молчать, как ты от нее откинешься?.. А?.. Не покается разве отцу с
матерью? Тогда, брат, еще хуже будет…
Лихо рванула с места отдохнувшая тройка в наборной сбруе, залились серебристым смехом настоящие валдайские колокольчики, и экипаж птицей полетел в гору, по дороге в Самосадку. Рачителиха стояла в дверях кабака и причитала, как по покойнике. Очень уж любила она этого Илюшку, а он даже и не
оглянулся на
мать.
Все-таки
мать Енафа недовольна и все
оглядывается назад.
Мать дошла до своего места, составила корчаги на землю и, отирая пот с лица,
оглянулась.
— Надо! — согласился Иван и захохотал.
Мать, осторожно
оглядываясь, покрикивала...
Усталая, она замолчала,
оглянулась. В грудь ей спокойно легла уверенность, что ее слова не пропадут бесполезно. Мужики смотрели на нее, ожидая еще чего-то. Петр сложил руки на груди, прищурил глаза, и на пестром лице его дрожала улыбка. Степан, облокотясь одной рукой на стол, весь подался вперед, вытянул шею и как бы все еще слушал. Тень лежала на лице его, и от этого оно казалось более законченным. Его жена, сидя рядом с
матерью, согнулась, положив локти на колена, и смотрела под ноги себе.
Вошел молодой человек с желтым чемоданом в руках, быстро
оглянулся и пошел прямо к
матери.
Мать схватилась руками за грудь,
оглянулась и увидела, что толпа, раньше густо наполнявшая улицу, стоит нерешительно, мнется и смотрит, как от нее уходят люди со знаменем. За ними шло несколько десятков, и каждый шаг вперед заставлял кого-нибудь отскакивать в сторону, точно путь посреди улицы был раскален, жег подошвы.
Мать оперлась спиной о стену и, закинув голову, слушала их негромкие, взвешивающие слова. Встала Татьяна,
оглянулась и снова села. Ее зеленые глаза блестели сухо, когда она недовольно и с пренебрежением на лице посмотрела на мужиков.
Михаило отирал с лица и бороды грязь, кровь и молчал,
оглядываясь. Взгляд его скользнул по лицу
матери, — она, вздрогнув, потянулась к нему, невольно взмахнула рукою, — он отвернулся. Но через несколько минут его глаза снова остановились на лице ее. Ей показалось — он выпрямился, поднял голову, окровавленные щеки задрожали…
— Вот и пришли! — беспокойно
оглядываясь, сказала
мать. У шалаша из жердей и ветвей, за столом из трех нестроганых досок, положенных на козлы, врытые в землю, сидели, обедая — Рыбин, весь черный, в расстегнутой на груди рубахе, Ефим и еще двое молодых парней. Рыбин первый заметил их и, приложив ладонь к глазам, молча ждал.
— Знаю!.. — ответила ей
мать не без гордости. Выйдя из ворот, она остановилась на минуту, поправляя платок, и незаметно, но зорко
оглянулась вокруг. Она уже почти безошибочно умела отличить шпиона в уличной толпе. Ей были хорошо знакомы подчеркнутая беспечность походки, натянутая развязность жестов, выражение утомленности и скуки на лице и плохо спрятанное за всем этим опасливое, виноватое мерцание беспокойных, неприятно острых глаз.
— Пошел бы! — вздрогнув, сказала
мать и
оглянулась, тяжело вздохнув. Софья молча погладила ее руку и, нахмурив брови, в упор посмотрела на Рыбина.
— Взять их! — вдруг крикнул священник, останавливаясь посреди церкви. Риза исчезла с него, на лице появились седые, строгие усы. Все бросились бежать, и дьякон побежал, швырнув кадило в сторону, схватившись руками за голову, точно хохол.
Мать уронила ребенка на пол, под ноги людей, они обегали его стороной, боязливо
оглядываясь на голое тельце, а она встала на колени и кричала им...
Противная рожа Франца и его бочонок расстроили несколько мое поэтическое настроение, но скоро поэзия опять восторжествовала, когда я услышал сзади себя шум экипажа и,
оглянувшись, увидел тяжелый шарабан, запряженный в пару гнедых лошадок, а в тяжелом шарабане на кожаном ящикообразном сиденье — мою новую знакомку, «девушку в красном», говорившую со мной за два дня до этого про «электричество», убившее ее
мать…
Оглянулись:
мать стояла и, закинув голову, смотрела с гневом, почти с ненавистью.
Графиня взглянула на дочь, увидала ее пристыженное за
мать лицо, увидала ее волнение, поняла, отчего муж теперь не
оглядывался на нее, и с растерянным видом
оглянулась вокруг себя.
— Однако — все живут, шумят, а я только глазами хлопаю…
Мать, что ли, меня бесчувственностью наградила? Крестный говорит — она как лед была… И все ее тянуло куда-то… Пошел бы к людям и сказал: «Братцы, помогите! Жить не могу!»
Оглянешься — некому сказать… Все — сволочи!
Еще две-три минуты, или какой-нибудь шум на дворе, который бы заставил его
оглянуться вниз, или откуда-нибудь сердобольный совет, или крик ужаса и сострадания — и Бобка бы непременно оборвался и лег бы с разможженчым черепом на гладких голышах почти перед самым окном, у которого работала его бедная
мать.
Басов. Варя! Какой клев! Изумительно! Доктор, при всей его неспособности, и то — сразу — бац! Вот какого окуня!.. Дядя — трех… (
Оглядывается.) Ты знаешь, сейчас иду сюда, и вдруг — представь себе! Там, около беседки, у сухой сосны, Влас на коленях перед Марьей Львовной! И целует руки!.. Каково? Голубчик мой, скажи ты ему — ведь он же мальчишка! Ведь она ему в
матери годится!
Шаги
матери вывели, наконец, Елену из ее размышлений; она
оглянулась: старуха Жиглинская стояла перед ней во весь свой величественный рост.
Она
оглянулась и щелкнула зубами; он остановился в недоумении и, вероятно, решив, что это она играет с ним, протянул морду по направлению к зимовью и залился звонким радостным лаем, как бы приглашая
мать свою Арапку поиграть с ним и с волчихой.
Нагнала Настя мальчика, остановила лошадь — и посадила ребенка в телегу. Дитя ей показалось будто знакомым.
Мать, услышав, что ребенок перестал плакать,
оглянулась. Настя узнала в ней Степанову жену.
Ида знала всю прихотливость этого освещения; любуясь его причудами, она посмотрела вокруг себя на стены, на цветы, на картины, на Манин портрет, на усаживавшуюся на жердочке канарейку: все было странно — все преображалось. Ида
оглянулась на
мать: лицо Софьи Карловны, лежавшей с закрытыми веками, было словно освещенный трафарет, на котором прорезаны линии лба, носа, губ, а остальное все темно.
Садись, Шурочка, вот так… (Садится и
оглядывается.) Слушай внимательно и с должным благоговением. Дело вот в чем: твоя
мать приказала мне передать тебе следующее… Понимаешь? Я не от себя буду говорить, а
мать приказала.
— Она замечательный человек, — сказала
мать и прибавила вполголоса тоном заговорщицы, испуганно
оглядываясь: — Таких днем с огнем поискать, хотя, знаете ли, я начинаю немножко беспокоиться. Школа, аптечки, книжки — все это хорошо, но зачем крайности? Ведь ей уже двадцать четвертый год, пора о себе серьезно подумать. Этак за книжками и аптечками и не увидишь, как жизнь пройдет… Замуж нужно.
Бессеменов(
оглядываясь). Молчи,
мать! Воротятся… не смеют!.. Куда пойдут? (Тетереву.) Ты что тут скалишь зубы? Ты! Язва! Дьявол! Долой с квартиры! Завтра же — долой! Вас шайка целая…
В одном из двух маленьких домиков жил сам Михаил Николаевич; в другом жила его
мать, дряхлая старуха лет семидесяти. Взъехавши на плотину, Владимир Сергеич не знал, к какому дому направиться. Он
оглянулся — дворовый мальчик удил рыбу, стоя босиком на полусгнившей коряге. Владимир Сергеич окликнул его.
Федосья. Ась? (
Оглядывается, садится у стола, распутывая своё вязанье, и, как всегда, что-то шепчет. По столовой, разговаривая, проходят Пётр и Софья, потом Софья садится на кушетку, Пётр на пол, к её ногам. Затем вбегает Вера, садится рядом с
матерью, поправляя растрёпанную причёску.)
Была ль у тебя
мать родная, и она ль тебя дитятей лелеяла, или, как я, одинокая, ты на жизнь
оглянулась?
Тараска Резунов, малый лет двенадцати, в полушубке, но босой, в картузе, на пегой кобыле с мерином в поводу и таким же пегим, как
мать, стригуном, обогнал всех и поскакал в гору к деревне. Черная собака весело бежала впереди лошадей,
оглядываясь на них. Пегий сытый стригун сзади взбрыкивал своими белыми в чулках ногами то в ту, то в другую сторону. Тараска подъехал к избе, слез, привязал лошадей у ворот и вошел в сени.
Тот же староста мне рассказывал, что иногда
матери сами приводят своих детей, «слыгаются, что это для смелости, а
оглядится, да и сама поест».
Она
оглянулась на всех, и все, кроме отца и
матери, не могли удержаться от смеха, глазами указывая на ее смешного кавалера, а кто смешон, не смеша, тот, конечно, не понравится молодой девушке.
Он покрутил в руке этот комок, помял, для чего-то
оглянулся на монахов, потом опять помял. Бумажки и серебряные деньги, скользя меж пальцев, друг за дружкой попадали обратно в кошелек, и в руке остался один только двугривенный… Мельник оглядел его, потер между пальцами и, крякнув, побагровев, подал его
матери.
Однажды вечером я сидел на крылечке избы моего приятеля Гаврилы и беседовал с его старухой
матерью Дарьей. Шел покос, народ был на лугах. Из соседнего проулка выехал на деревенскую улицу незнакомый лохматый мужик. Он
огляделся, завидев нас, повернул лошадь к крылечку и торопливо спрыгнул с телеги.
«Только один раз бы в жизни затравить
матерого волка, больше я не желаю!» думал он, напрягая слух и зрение,
оглядываясь налево и опять направо и прислушиваясь к малейшим оттенкам звуков гона.
—
Матёрый? — спрашивал Илагин, подвигаясь к подозрившему охотнику, и не без волнения
оглядываясь и подсвистывая Ерзу…
— Говорите, мама, что́ же вы молчите? Говорите, — сказала она,
оглядываясь на
мать, которая нежным взглядом смотрела на дочь и из-за этого созерцания, казалось, забыла всё, что́ она хотела сказать.
— А, вот она, — сказал Илья Андреич, увидав вошедшую Наташу. — Ну, садись ко мне. — Но Наташа остановилась подле
матери,
оглядываясь кругом, как будто она искала чего-то.